Барыня Друидка

О чём книга

Екатерина давится пирожком с предсказанием на дне рождения подруги и приходит в себя в теле юной баронессы — в мире, устроенном как Россия времён Александра III, только с магией. Дар, который ей достался, здесь называют скотским: он про растения и скотину, а значит, приличной партии не видать, и отец с облегчением ссылает дочь в деревню к тётке. Собственно, героине только этого и надо: подальше от семьи, поближе к земле, на которой можно поставить дело. ПопаданкаСюжетная рамкаГероиня (реже герой) перемещается из нашего мира в другой мир, в другое тело, в прошлое или в книгу, и вся дальнейшая жизнь строится вокруг адаптации к новому месту. Факт перемещения описан или прямо назван в первых главах. и уютная бытовухаСюжетная рамкаГероиня начинает жизнь заново на новом месте: получает дом, лавку, трактир, поместье или переезжает в деревню, и книга подробно показывает обустройство быта, хозяйство, готовку, соседей. Романтическая линия растёт из этой повседневности. — рамка знакомая, но эта книга не про любовь, а про экономику: расписки, жалованье, цены на работников и первая ранняя клубника.

Что работает

Книга открывается ровно там, где ей и надо: героиня ещё не понимает, где она, но уже слышит, как о ней говорят.

— Не ори, Марфа, жива твоя барыня! Вон, шевелится, — опять тот голос с раздражёнными нотками. — Это точно ошибка, господин верификатор! Не может быть у неё скотского дара! Отродясь такого не было в нашем роду!

— Ну да, зеленей не бывает! — горестный вздох. Так вздыхают, когда всё идёт не по плану, нет, мир рухнул. — И что мне её теперь в цирк отдавать?

— Каждый дар ценен, у каждого своё место, — нравоучал тот, кого назвали странным словом верификатор. — Подпишите здесь и здесь. — зашелестели бумаги. — Поздравляю! Всего доброго.

За полстраницы становится понятно всё: и то, как здесь устроена магия, и то, что дочь для этого отца — строка в расходах, и что прежняя хозяйка тела умерла буквально от стыда. Никаких объяснений мира при этом не выдано — только чужой разговор над кроватью, из которого читатель складывает картинку сам.

Дальше книга держится на том, как взрослая женщина разбирает по кирпичику быт девочки, которой в этом доме привыкли не считаться. Первое сражение — за тарелку.

— Мне тоже кашу с мясом, — демонстративно отодвинула тарелку с бульоном. Если я сейчас уступлю, то потом не смогу отстоять право на полноценную жизнь, как у других сестёр.

— Доктор велел пару дней есть только бульон, — маман была настойчива. Светлана Юрьевна, скрепя шестерёнками, выдал мозг.

— Я хорошо себя чувствую и хочу нормально поесть. Если меня стошнит, то это будут мои проблемы, — судя по лицам, я немного перегнула. Мама так вообще подскочила и, извинившись перед мужем, покинула столовую. Я видела, что у неё лицо покрылось пятнами. Наверное, пошла пить успокоительное.

— Стошнит, хи-хи, — Лизка поднесла ладошки ко рту и смеялась.

— Это где ты таких слов набралась? Не подобает так разговаривать барышне! — отчитал меня Фёдор Александрович.

— Почему же? Замуж меня не возьмут. Одна радость в еде осталась и той меня лишили, — я с вызовом посмотрела на мужчину.

Вот это в книге лучшее: героиня борется не с драконом и не с проклятием, а за право есть мясо, мыться чаще раза в неделю и подниматься по лестнице без чужой руки под локтем. Победы у неё бытовые и оттого убедительные — и с няней Марфой она договаривается не приказом, а поняв, чего та боится.

Романтическая линия появляется на балу-маскараде, где героине оттоптали ногу, и выглядит она приятно живой — без придыхания, с шутками.

— Золушка, блин, с принцем не повезло, — причитала я. — Слонопотамы, чтобы вам такие же слонихи попались, только не ноги, а мозги топтали.

Неожиданно раздался тихий смех. Я вначале не поняла откуда, казалось, что из коридора. Стала осматриваться.

— Простите, сударыня, — из глубины комнаты послышался мужской голос. Я посмотрела туда и явно увидела силуэт, сидящий в кресле у окна.

— Прелестные ножки, — мужчина, молодой, судя по голосу.

Я же встрепенулась и поторопилась опустить юбку.

— Уже ласты, — улыбнулась.

Разговор дальше идёт в том же ключе: он представляется именем своего коня, она отшучивается про косые глаза и горбатый нос. Обидно только, что этой сценой знакомство фактически и исчерпывается.

Что не работает

Романтики здесь почти нет, и это стоит знать заранее: к концу книги героиня по-прежнему одна, а вместо жениха у неё посевная. Женатый поклонник, который ясно даёт понять, что разводиться не станет, отправлен в утиль одной строчкой, парень с бала больше не появляется. Основное же место занимает внутренний монолог о делах: сколько стоит ремонт оранжереи, почему выгоднее зафиксировать сумму дохода, сколько дать мужикам сверх запрошенного. Кому такое интересно — тому будет очень интересно, остальным придётся листать. И отдельно: текст не вычитан. Пропущенные и лишние слова, сбитые падежи, «пот» вместо «пола» — на страницу приходится по две-три такие спотыкалки, и в напряжённых сценах они сбивают всё.

Как написано

Это книга-монолог: диалог занимает всего треть текста при медиане 47 % по каталогу, остальное — героиня, которая думает вслух. Думает она деловито, короткими рублеными абзацами, с постоянными подсчётами и планами, и сама над собой посмеивается, когда заносит не туда. Речь у неё насквозь современная: то она собирается прорваться, то подозревает, что отец готовит ей западлянку, то отмечает, что баронесса с поместьем — это вам не хухры-мухры. Рядом с лакеями, барынями и верификаторами такой словарь звучит нарочно смешно. Автор явно любит еду: пирог с персиками и корочками апельсина описан подробнее, чем герой-любовник.

Читается ли как ИИ

Нет: слишком много живого сора — опечатки, разговорные словечки, мысли, которые героиня сама же обрывает на полуслове. Машинный текст обычно ровный и грамотный; здесь всё наоборот.