Букет счастья. Сезон 1

О чём книга

Две сестры вырвались из-под опеки отчима-некроманта и открыли в провинциальном городке цветочную лавку: старшая, Розали, — дипломированный флавинг, её букеты не вянут неделями. Младшая, Лия, ещё учится и колдовать открыто не имеет права, но тайком добавляет в чужие букеты каплю своей магии — магии сенса, которая работает не с растениями, а с чувствами. Весь первый день на новом месте она тратит на то, чтобы осчастливить сразу весь город. Это пилотная серия: четыре главы, и обрываются они там, где обычно начинается сюжет.

Что работает

Лучшее в книге — интонация первых страниц. Автор не тратит на знакомство с героинями ни одного служебного абзаца: вместо биографий — утренняя перепалка на кухне, из которой всё и так понятно.

При виде серьёзно нахмурившейся сестры я невольно прыснула от смеха и, отставив кружку с какао, щёлкнула её по правильному носику:

— Ох, как мне уже страшно! А то что? Завалишь меня розами? Или отшлёпаешь гвоздиками?

— Сделаю так, что твой стул прирастёт к полу, — хитро сощурилась Розали. Постучала себя по подбородку и задумчиво посмотрела на потолок: — Нет… Лучше вырастить на столе терновник. Хорошая идея! При каждой попытке открыть ноутбук после двенадцати куст будет царапать твои непослушные ручонки!

— Всё-всё, поняла, — выставила я пока не исполосованные руки, — уже бегу прилежно учиться!

За полминуты сказано главное: кто в этой паре старшая, кто младшая и что за спиной у них общее прошлое, от которого так не радуются свободе. Дар Розали показан не объяснением, а угрозой вырастить на столе терновник. Заодно проступает мир: брусчатка, лавочка с колокольчиком, городовой в фуражке — и ноутбук, который нельзя открывать после полуночи.

Дальше Лия идёт через город и раздаёт фиалки, и каждая встреча превращается в маленький этюд. Первый — с булочником, у которого лопнула банка с каперсами:

— С четырёх утра возился со сложным рецептом, и вот… банка вдруг треснула… всё просыпалось… Испортил только… Беда!

— О, — протянула я, оценив замечательную композицию цвета. — Похоже на алую бруснику в окружении листиков… Великолепная идея! Свежо и необычно… Вы же новатор!

— Брусника в цвету… Так и назову. Я же новатор!

Довольная, что удалось поднять расстроенному булочнику настроение, я побежала дальше. А то, что к цветочку прикрепила чуточку магии сенса… это я никому не расскажу! Во-первых, у меня ещё нет диплома, поэтому колдовать открыто я не имею права, а во-вторых… Главное — кто-то стал счастливее! Так какая разница, что я немножко слукавила?

Это устройство всей книги в одной сцене: беда мелкая, помощь мгновенная, а в конце — оговорка, что помощь не совсем честная. Автор кладёт мину прямо в первую главу и не притворяется, будто её нет: героиня знает, что права колдовать у неё нет, и находит себе оправдание за полторы секунды. Читатель, в отличие от неё, уже слышит тиканье.

И ровно один раз дар оборачивается против хозяйки. Ревнивая однокурсница видит в новенькой соперницу и бьёт заклинанием, но с ног Лию валит не оно, а чужое чувство:

Я, не справляясь с тошнотой, привалилась к прохладной стене. А всё так хорошо начиналось! Эх, как ни старалась создать благоприятное пространство, один-единственный выброс выбил из колеи. Элата была сильной, я не знала, что у неё за магия, но меня выкручивало, словно тряпку в центрифуге. Ощутив приближение приступа, смирилась с неизбежным. То, чего старательно избегала в столице, догнало меня в Иззарде.

Я медленно подняла голову и уставилась в бесстрастное лицо своего соседа, а тот не отрывал от меня пристального взгляда глаз цвета ночи. Попыталась улыбнуться в объятиях парня, живой стеной отгораживающего меня от рвущей магии ревности, но губы предательски задрожали. Лишь смогла прошептать:

— Красавчик…

— Не смотри на неё, — ровно проговорил парень, едва заметно усмехнувшись. — Можешь воспользоваться моментом и полюбоваться мной.

Тут сенс перестаёт быть удобной способностью и становится диагнозом: Лия не читает чужие чувства, а тонет в них, и защититься нечем — только чужой спиной. Сцена написана телесно: тошнота, холодная стена, центрифуга. На её фоне остальной город с фиалками выглядит передышкой, а не нормой, — и обидно, что такая сцена в книге одна.

Что не работает

Это не книга, а первая серия, и знать это лучше до покупки: двадцать четыре тысячи знаков, полчаса чтения, текст обрывается на том, что сосед по парте называет своё имя. Конфликта, обещанного аннотацией, — старшая сестра разгребает последствия самодеятельности младшей — здесь пока нет, последствия сплошь приятные. Всё удаётся с первого раза: булочник утешен, подруге обеспечено свидание, городовой обезврежен одной ромашкой.

Второстепенные персонажи пока нарисованы функциями. Ревнивая Элата кричит ровно то, что положено кричать ревнивой сопернице, вплоть до угрозы выцарапать глаза; черноглазый красавчик-сосед возникает вовремя, молчит красиво и вешает на героиню защитный амулет раньше, чем она успевает спросить, от чего защищаться. Возможно, они оживут дальше, но судить приходится по этой серии.

Как написано

Ритм ровно средний по нише — 9,5 слова в предложении при медиане 9,3, — а вот плотность образа заметно выше обычной: сравнение приходится едва ли не на каждый абзац, и повторяются они редко. Автор пишет запахами и температурой: прохлада лавки против уличного пекла, ваниль с горячим хлебом, чёрная жижа чужой ревности. Голос у героини захлёбывающийся, восклицательных знаков больше, чем точек, и в этом есть риск: энергия струится, сердце разрывается от радости, город утопает в цветах — на дистанции в одну серию сироп ещё держится, на дистанции в роман от него сведёт зубы.

Читается ли как ИИ

На машинный текст не похоже: сравнения слишком личные и местами неловкие, а восторженную скороговорку героини машина обычно так долго не выдерживает. Ровность здесь скорее от малого объёма, чем от вылизанности.